Смена парадигмы: золото вытесняет US Treasuries

По итогам 2025 года золото вырвалось вперед в гонке защитных активов. Как сообщил ЕЦБ, доля драгоценного металла в совокупных резервах мировых регуляторов превысила долю трежерис (государственных облигаций США), составив 27%.

Таким образом, на глобальном финансовом рынке происходит настоящий исторический надлом, который можно охарактеризовать как «дорогу в один конец». Если в период 2016–2018 годов наблюдалось временное затишье в закупках золота, вызванное аномально высокой доходностью T-bonds и снижением цен на нефть из-за сланцевой революции в США, то сегодня ситуация зеркальна.

Эрозия доверия к американскому госдолгу, уверенно приближающемуся к отметке в 40 триллионов долларов, дополнительно подталкивает мировые центробанки избавляться от казначейских облигаций.

Впервые за 30 лет в августе 2025 года было зафиксировано эпохальное событие: доля золота в мировых ЗВР превысила долю трежерис. В 2026 году эта тенденция укрепилась – пропорция золото-трежерис составила 27% к 22%. Чтобы вернуть интерес к своим бумагам, США потребовалось бы чудо, сопоставимое с полным погашением госдолга, что математически невозможно.

Точкой невозврата для рынка стало главное финансовое событие 2022 года – блокировка и фактическая конфискация 300 млрд долларов резервов РФ.

Они спровоцировали тектонический сдвиг в сознании мировых регуляторов. Произошло стремительное превращение финансов в геополитическое оружие, после чего доллар и его производные инструменты из «безрискового актива» трансформировались в инструмент политического давления и потенциальное обязательство, которое может быть аннулировано в любой момент.

Для глобального Юга и Востока это стало сигналом к немедленному геополитическому хеджированию. Золото – единственный ликвидный актив, который не является чьим-то долгом и не имеет «выключателя» в Вашингтоне или Брюсселе. Конфискация резервов России стала «выстрелом в ногу» американской валюте: доверие к ней как к нейтральному средству сбережения подорвано окончательно, что сделало физический металл безальтернативным фундаментом безопасности.

Стоит отметить, что на мировой шахматной доске центральные банки занимают позицию «стратегов из стратегов». Это игроки на рынке драгметаллов, обладающие доступом к верифицированным макроэкономическим данным и закрытой аналитике национальных правительств. Их действия лишены спекулятивного азарта частных фондов; они диктуются необходимостью обеспечения долгосрочного суверенитета и выживания государств в условиях турбулентности.

Центробанки – это единственные институты, оперирующие реальными цифрами и способные двигать рынок стратегически, с горизонтом планирования в десятилетия. Их текущая политика в отношении монетарного золота – самый надежный индикатор «новой реальности», в которой прежние финансовые догмы больше не работают». Сегодня мы наблюдаем не просто циклическое изменение интереса к металлу, а фундаментальный демонтаж доллароцентричной системы, где золото вновь обретает статус единственного безусловного актива.

Официальная статистика World Gold Council (WGC) указывает на то, что 64,9% мировых запасов сосредоточено в руках ТОП-7 держателей, у каждого из них на официальном балансе находится более 2300 тонн золота. Однако при детальном анализе этот монолит распадается на две принципиально разные группы: «парализованный» Запад и сверхактивный Восток.

Западный блок (США, Германия, Италия, Франция) демонстрирует многолетнюю пассивность. Резервы США окутаны завесой секретности: полноценный аудит в Форт-Ноксе не проводился с 1953 года. В 1974 году конгрессменам продемонстрировали лишь 5% запасов, и с тех пор физическое наличие 8133 тонн остается вопросом веры, а не проверки.

В свою очередь, европейские держатели фактически лишены свободы маневра: Маастрихтские соглашения, политика ЕЦБ и Европейский механизм валютных курсов (ERM II) превратили их монетарное золото в «застывшие» активы, которые используются лишь для ограниченной чеканки юбилейных и инвестиционных монет.

На этом фоне Китай и Россия, входящие в тот же ТОП-7, выступают антиподами, агрессивно наращивая позиции в противовес стагнации западных регуляторов.

Пока старые гегемоны выжидают, не влияя на рынок официально, динамику рынка определяют страны, стремящиеся к максимальной монетарной автономности. В авангарде – игроки, сохранившие национальные валюты и независимую политику.

Китай начал агрессивные закупки золота в свои резервы в 2023 году, следуя тренду глобальной дедолларизации, укреплению статуса юаня и как одно из последствий новой торговой войны с США.

Польша официально объявила о цели накопления золотых резервов в объёме не менее 700 т, и в полной мере защищает свой монетарный суверенитет вне зоны евро.

Турция хеджирует инфляционные риски и активно управляет резервом в момент экономического кризиса. Страна продала часть резервов за последнее время, но сохранила третье место среди стран по чистым закупкам монетарного золота.

Индия активно ведет репатриацию золота и пытается сдерживать внутренний спрос.

Азербайджан хранит свой золотой резерв не в центробанке, а в нефтегазовом фонде SOFAZ, подчеркивая курс на диверсификацию нефтегазовых сверхдоходов в ресурс будущих поколений.

Чехия, аналогично Польше, демонстрирует показательный кейс: отсутствие привязки к евро позволяет им использовать золото как гибкий инструмент хеджирования региональных рисков.

Официальные отчеты WGC – это лишь видимая часть айсберга, своего рода «нижний порог» реальных запасов. Практика содержания внебалансовых активов становится нормой для крупнейших экономик.

Китайский прецедент: В июле 2015 года Пекин внезапно «обнаружил» 604 тонны золота (~60% от золотых резервов), не упоминавшиеся в отчетности. Это было чисто техническое действие для легитимизации юаня в корзине МВФ. Без этой необходимости мир бы так и не узнал о реальных масштабах китайской экспансии. Сегодня в статистике WGС этот объем золота распределён на предшествующие периоды.

Японский прецедент: В марте 2021года Банк Японии увеличил резервы на 80,8 тонн (~10% от золотых резервов), просто «купив» металл в Министерстве финансов, где он числился как сырье для юбилейных монет. Учитывая текущие объемы чеканки, этого запаса Японии хватило бы на 150 лет.

Эти случаи подтверждают: центральные банки сознательно занижают статистику, создавая скрытые подушки безопасности на случай тотальной фрагментации рынков.

В эпоху санкционных войн владение золотом в хранилищах Лондона или Нью-Йорка приравнивается к отсутствию владения. Процесс репатриации приобрел характер массового исхода.

Германия потратила четыре года на тайный вывоз своих 674 т слитков золота, опасаясь логистического и политического саботажа. Франция в январе 2026 года завершила возвращение 129 т, применив изящную схему «синхронных сделок»: продажа золота в иностранных юрисдикциях с одновременным выкупом аналогичного объема внутри страны. Индия также форсирует вывод металла из заморских подвалов, понимая, что физическое присутствие слитков в национальном хранилище – единственный гарант того, что актив всегда останется доступным.

Консенсус-прогноз ведущих инвестиционных домов (Goldman Sachs, JPMorgan, UBP) на 2026 год подтверждает: вектор накопления окончательно сместился в Азию и на Ближний Восток.

В частности, ожидается, что на Восточную Азию придется 300-340 тонн, на Южную Азию – 160-180, чуть меньше – на Ближний Восток.

Западных экономик в этом списке нет не из-за отсутствия средств, а из-за бюрократического паралича и «замороженного» статуса их текущих запасов.

При этом следует понимать, что если укрепление доверия к доллару в среднесрочной перспективе невозможно, то риск падения золота существует. В случае наступления рецессии и гиперинфляции в Европе (например, из-за затяжного энергетического кризиса в сочетании с социальными потрясениями), европейские центробанки и МВФ могут начать продажи своего монетарного золота, что вызовет снижение его цены.

Подводя итог, следует признать: золото перестало быть «архаизмом» и превратилось в ключевой инструмент дедолларизации. Сегодня порядка 75% мировых регуляторов заявляют о полной нечувствительности к текущим биржевым котировкам (ценам LBMA). Для них цена за унцию – второстепенный фактор, поскольку стратегическая безопасность и суверенитет не имеют рыночной стоимости. Центральные банки действуют как хладнокровные биржевики: они выкупают просадки («buy the dip») и агрессивно консолидируют физический металл, уходя от деривативов и долговых расписок.

В условиях, когда мировые правила игры переписываются в одностороннем порядке, физическое золото остается единственным твердым фундаментом, на котором государства могут строить свою независимость в новом, фрагментированном мире.